Редактор и культурный обозреватель «Краснодарских известий» Анна Климанц о материнстве

Когда все девочки играли в куклы понарошку, я брала свою «дочку» Машу (немецкого пупса, привезенного дедушкой из столицы), надевала на нее самую красивую распашонку и вышитый чепчик – к счастью, мама сумела сохранить мои детские вещи, поэтому Маша ни в чем не нуждалась, укладывала ее в коляску и шла гулять. Под яблони. К реке. Как взрослая. Подружки слезно умоляли дать им коляску, предлагали накормить Машу кашей, но я не понимала, как можно готовить из песка или одалживать «ребенка» соседке, пускай и на время. Считала, что все должно быть всерьез и по-настоящему. Мне было семь. И вот я выросла. И стала мамой «взаправду».

В первый раз – сейчас, наверное, такое сложно представить, – в двадцать лет. Пока все те же ровесницы сдавали и заваливали сессии, влюблялись под южными звездами, расставались в кафе и обивали пороги телекомпаний в надежде получить престижное место ведущей прогноза погоды (в начале нулевых работа на «телеке» давала путевку в жизнь), я вновь брала коляску и шла с ребенком в парк. К соснам. На воздух. Учебу, к слову, не оставила: помог академ, сила воли и цель состояться в профессии – о своем призвании, стремлении стать дипломированным журналистом не забывала никогда.

Пока сын сладко спал, читала зарубежную и русскую литературу, а по вечерам исписывала от корки до корки тетрадки. Тренировала руку. Именно тогда поняла, что желание ищет возможности. Все остальное – лирика. Иного не дано. Через девять лет появилась первая дочь, еще через пять – вторая, а два года назад в мою жизнь пришла очаровательная озорная девчонка, изменив привычный уклад, мое отношение к женственности, материнству, миру. Она научила меня слышать себя, показала, как сильно малыш нуждается в любви – с первых секунд, с первого вдоха, и что любовь – это определяющий фактор.

Мое наблюдение, как микроскопическая точка на экране поэтапно превращается в нового человека, бесценно и дало ответы на некоторые непростые вопросы. Иногда думаю, что на самом деле у меня не было никаких предпосылок к тому, что стану многодетной, ведь я единственный ребенок в семье и долгое время не представляла, что детей может быть больше, чем два или три… Максимум. В то время считалось, что такие люди во всем себе отказывают. Так и было. Сумасшедшие 90-е диктовали условия с жизнью несовместимые.

Полагаю, что у каждой из нас есть предназначение. Мое – такое. Совмещать не всегда совместимое, часто оказываться в меньшинстве – все же общество до сих пор неоднозначно воспринимает многодетность (представляется, что женщина-мать неуспешна и начинает страдать с первыми лучами солнца, бедствует).

Да, я часто не сплю по ночам, а утром, приготовив завтрак и сделав средней прическу для выступления на хореографическом конкурсе, иду на сложное интервью, вечером – на премьеру в театр. Быть мамой, стремящейся дать детям достойное образование, чтобы приносили пользу обществу, научить их разбираться в искусстве, иначе, считаю, рожать не стоит, и делать карьеру – можно, но это по-прежнему сверхсложная задача для женщины. Приходится местами задерживать дыхание. Возвращаться к исходной точке. Всегда иметь под рукой план Б, а в сумке лейкопластырь и туфли на каблуках на сменку. Но материнство – это мотивация идти вперед. Дар. Жизнь. Выбор.