🕯 Книга памяти журналистов

Реальные истории из жизни журналиста. Часть восемнадцатая.

Рис. Федор Алексенко

Мне было 20 лет, когда в далеком шестьдесят пятом году меня приняли на работу в редакцию литературным сотрудником. Коллегам-журналистам уже за сорок и за пятьдесят. Все – фронтовики.

Окопный поэт


По субботам тогда работали до двух часов. Уже в обед в редакцию приходили друзья газеты. Так их называл наш шеф. Это обычно – заведующий районной сберкассой Владимир Гаврилович, председатель местного райкома ДОСААФ Григорий Максимович, инструктор отдела агитации и пропаганды райкома партии Николай Захарович. Они также прошли войну и были награждены орденами и медалями. О себе говорили мало, вспоминали боевых товарищей, интересные случаи из фронтовой жизни. Еще не совсем прошла хрущевская оттепель. За «рюмкой чая» развязывались языки, говорили о том, что думают, не боялись критиковать Сталина и других вождей, даже находившихся в это время у власти.

Как-то я задал им вопрос: что для каждого из них стало самым памятным на войне? Один вспомнил, как к ним в часть приехал маршал Жуков и сделал разнос, другой  рассказал о форсировании Днепра, третий, как лечили всем взводом раненую собаку.

– А для меня самым памятным на фронте стало знакомство с Сергеем Есениным – ответил Владимир Гаврилович.

– С Есениным, – улыбнулись товарищи. – Его же не стало в 25-м.

– Не с ним, конечно, а с его творчеством. На войну я ушел с третьего курса финансового института. Мы, студенты, слышали об этом поэте, но мало кто его читал – он был запрещен. Почему? До сих пор не пойму. Было это в  сорок четвертом в Белоруссии. В наш взвод приехал сам полковой комиссар и подарил сборник Есенина, изданный при жизни поэта в 1925 году:

– Читайте! Уверен, вам понравится.

Я первый взял в руки книгу. Начал читать стихи вслух, отдельные по несколько раз. Бойцы сидели завороженными. Какие строки! Какая любовь к Родине! Восхищались не только мы, младшие офицеры, но и рядовые. Для всех нас Есенин стал открытием.

– Я тоже впервые прочитал Есенина на фронте, – подключился к разговору Григорий Максимович. – Некоторые стихи его даже переписал в тетрадь, а затем отправил домой супруге.

– А меня, не буду скрывать, удивила  Германия, – сказал Николай Захарович. – Тогда об этом говорить  вслух было опасно. Когда мы вошли в неё, думали увидеть нищую, разоренную страну, умирающий с голоду народ.  Остановились в маленьком городке – меньше наших кубанских хуторов. Мощеные и освещенные улицы, тротуары, в домах водопровод и туалет. Стало обидно за Родину, за наш народ. Почему мы отстали от Европы? Почему живем так бедно? Не зря Сталин не любил фронтовиков, увидевших другие страны и мучавшихся этими вопросами, что даже отменил празднование Дня Победы. Даже сейчас, двадцать лет после войны, на селе нет дорог, газа, домов культуры, телефонов. А Есенина, друзья мои,  я тоже очень люблю и считаю его лучшим поэтом России. Прочту его строки: «Полевая Россия! Довольно волочиться  с сохой по полям! Нищету твою видеть больно. И березам, и тополям!».

Анекдот в тему

Лувр. Картина «В раю». На картине Адам, Ева, змий и яблоко.

Англичанин: «Художник определенно писал это с англичан. Вы посмотрите – они обнажены, но какое достоинство, какой гордый взгляд».

Француз: «Еще чего! Это французы! Вы посмотрите, как он страстно её хочет. И её глаза горят от желания!».

Русский: «А вот и нет! Это русские. Крыши над головой нет, одеть нечего, змий зеленый да еще одно яблоко на всех. И их убедили, что они живут в раю!».

Реальные истории из жизни журналиста. Часть семнадцатая.

Шрифт

Изображения

Цветовая схема